Ни в парламент

Ни в парламент, ни в печать не просочилось ни малейших сведений о подлинной причине этой поездки. Политический мир Лондона, так же как и мы, терялся в подозрениях, страхе и догадках. А что касается населения Англии, занятого своими собственными заботами, то оно, может быть, и не слыхало, что существует чехословацкая проблема. Кроме рупора высших деловых кругов — «Таймса», ни одна газета не освещала «попытку спасти мир». А газету «Тайме» почти никто не читал, кроме нескольких скучающих лордов и банкиров Сити. […]

Так и случилось

Так и случилось. На следующий день мы услышали, что Чемберлен и Гитлер договорились, пожали друг другу руки и сохранили мир. Как? Каким образом? Через несколько дней это уже ни для кого не составляло тайны. Послы Англии и Франции в Праге в половине третьего ночи, то есть в час, когда осужденным объявляется смертный приговор, подняли бедного Бенеша с постели, сообщили, что. Судетская область отторгается от Чехословакии, и рекомендовали ему, врагу фюрера номер один, немедленно покинуть страну, с тем чтобы не допустить более трагических событий. […]

Ни перспективы нищеты

Ни перспективы нищеты, возникшие сразу же после присоединения Судетской области к Германии, ни преступления, совершенные ради «жизненного пространства», ни стоны из концентрационных лагерей, ни трагедия Польши, ни даже молнии блицкрига не вызвали у них какой-либо реакции. Люди не могли прийти в себя и отличить правду от лжи. […]

Как-то вечером

Как-то вечером, за два-три месяца до беды, я, направляясь из Дрездена в Берлин, видел ползущие вереницей к югу бесчисленные военные транспортеры, покрытые белым брезентом. Дороги, ведущие из Моравии и Богемии на север, были забиты грузовиками, пушечными лафетами и моторизованными подразделениями. По мере приближения к границе наш путь через каждые два-три километра преграждали такие железные «баррикады». […]

Мы больше ничего не видели

Мы больше ничего не видели, слышали только женский плач. «Это мать, которая плачет обо всех детях»,— сказал посол Бразилии. Мы поднялись и, пробираясь через шумящую, как лес, толпу, пошли искать свои автомобили. Как раз в этот момент из темноты к нам подошел молодой человек и поздоровался. Это был первый секретарь посольства Польши. «Что вы скажете о случившемся?» — спросили мы. Он громко рассмеялся и ответил: «Это комедия, грубая комедия. Не все же время им устраивать парады соколов! На этот раз они хотят играть в настоящую войну. Посмотрим, как они будут развлекаться…». […]

Если я расскажу

Если я расскажу, может быть, вы и не поверите. Государственный муж Англии приехал сюда только для того, чтобы на месте изучить суть так называемой судетской проблемы. Разве о ней не было сведений в знаменитом английском Форин оффисе? Или, может быть, компания Ллойд Джорджа, двадцать лет назад подарившая чехам Судетскую область, не могла дать необходимую информацию по этому вопросу? Ведь она еще здравствовала и вмешивалась в мировую политику… Разве послы Англии, аккредитованные в Праге вот уже двадцать лет, не сообщали своему правительству, что недовольство немецкого меньшинства не имеет под собой почвы и его права нисколько не ущемляются чехословацким правительством? […]

В Праге

В Праге говорили на немецком языке и было много евреев. Здесь они чувствовали себя, как на своей родине. У некоторых были родственники чехи, владельцы лавок и магазинов. Другие имели здесь филиалы своих немецких фирм. Да и лишенные перечисленных возможностей, они не прочь были вновь испытать свое счастье в Злата Праге, которая все еще была привлекательна… […]

Куда бы они ни направлялись

Куда бы они ни направлялись, гнев свой они везли с собой. Они не могли утешить свою боль. У них не осталось веры ни в законы человечества, ни в справедливость всевышнего. Можно сказать, что они, подобно нацистам, начали считать волю Гитлера всемогущей, принимая ее за предначертание истории, и впали в духовное заблуждение, как сыны Израиля во время первого бегства. С одной стороны, в них зрел протест, с другой — страх, а с третьей — смирение. Среди них были молодые девушки и женщины, напоминающие преданных матрон времен «Содома и Гоморры». Были и мужчины всех возрастов. Некоторые из них, те, кто послабее, подобно нашалившим детям, искали места, где можно было спрятаться. Другие все еще гнались за барышами и распутничали, а третьи ожидали смерти на полпути своего паломничества. Однако все они одинаково верили и твердили в один голос: «Гитлер придет и сюда». […]

Да, несомненно

Да, несомненно, в этот день мозг Бенеша сверлили такого рода мысли и он не был расположен болтать с иностранными дипломатами. Да и о чем он мог с нами теперь беседовать? В его глазах мы уже ничего собой не представляли. Ни к чему не были пригодны. Ничего нового он от нас не мог узнать. Даже посол Австрии, до вчерашнего дня наш дуайен, исчез, не сообщив ему ничего о постигшем его страну несчастье. […]

неизвестно почему

Однако, неизвестно почему, иностранные дипломаты, включая и вышеупомянутого посла, не знали, как себя вести и о чем разговаривать. Особенно посол Германии, мой дорогой друг Эйзенлор, тот просто забился в угол. Только два человека из присутствующих в зале прохаживались с видом полководцев армии, которая завоевала весь мир. Одним из них был посол Польши, другим — Венгрии. Оба они свысока смотрели на чехов, и в их глазах читалась не только фраза: «То, что произошло сегодня с Австрией, завтра постигнет и вас», но и чувствовался злорадный блеск, будто их желанная надежда уже осуществилась. […]

Страница 9 из 27«...567891011121314...20...»